О педагогах и ехиднах

У моего друга есть шапка «Царь», в которой он обычно в баню ходит. А еще — замечательная дочь двух лет от роду. Естественно, как любого порядочного монарха, его заботит вопрос достойного образования наследницы. Возможно именно поэтому, едва успев снова завести фэйсбучечку, я столкнулась с его репостом статьи о реалиях современного образования в Украине.

Если коротко, то там один отец, вернувшийся из очень долгой командировки, в которой успели подрасти до среднего школьного возраста дети, принял очень близко к сердцу всю эту нашу тянущуюся с послевоенных годов ритуализированность образования: убогие линейки, нерелевантные для настоящей жизни знания, победа «усі так роблять» над здравым смыслом.

Признаться, я, как представительница соседнего княжества и гордая родительница двух принцесс, тоже могла бы выразить свое беспокойство.

Когда детям было по году-два-три, мне тоже казалось, что отдавать этих овечек на заклание Большому Брату — дичайшая дикость. В мыслях было и домашнее обучение, и частные учебные заведения. Я узнала много интересных фамилий: Монтессори, Штайнер, Щетинин…

В какую сторону двигалась моя педагогическая мысль можно отследить по первым учебным учреждениям детей. Вначале это был только родной дом, и никаких бабушек. Достаточно быстро бабушки почти всухую разгромили эту безупречную концепцию, выдвинув в качестве аргумента, смешно сказать, пару часов отдыха без «мама-мама!». Какой там прайс у Мэри Поппинс на пол дня? Вот ровно столько и стоил весь мой дикий энтузиазм и принципиальность.

«Крокодил и кокос», Рада, 2014

И знаете, я втянулась. Процесс эволюции в мать-ехидну шел медленно, но необратимо.  Вначале вместе с такими же (и куда более!) обеспокоенными я работала над созданием семейного детсада, где мамы по очереди нянчились с малышами. Потом и этого стало слишком много.

Удивительная вещь — эти гормоны. Перестав кормить грудью, я впервые за 4 года осознала, что когда-то у меня был мозг. Вспомнила, что он мне даже нравился когда-то!

«Мозг, вернись!», — взмолилась я. Чтоб ему было легче, возобновила чтение настоящих книг, тех которые из бумаги и с главами. Прошла обучение торговле фьючерсами, начала помалу работать.  Наступила эра частного садика с гениальным педагогом-директором. Я по-прежнему лучше всех знала как воспитывать и чему учить своих детей (и, кстати, до сих пор знаю это лучше всех :)), но смогла начать делегировать чуть больше специально обученным людям. Желательно на целый день делегировать, раз пять в неделю.

«В цирковой студии», Надя, 2016

Потом мы познакомились с другой заведующей детсадом. Нелли Осиповну можно смело записать в красную педагогическую книгу нашей страны, как вымирающий вид, который действительно любит детей и умеет говорить с ними на равных. Благодаря этому знакомству мы перевели свои ненаглядные сокровища в садик государственный, который под домом.

Проблемы там, конечно, были и есть до сих пор, это нельзя отрицать, но благодаря адекватным воспитателями и той же заведующей можно относительно легко решать большинство из них. Единственное, что невозможно исправить — это системная ошибка. Ну не может один взрослый человек пробыв лицом к лицу с группой в 20-30 детей целый день, сохранить индивидуальность каждого из них. Это непосильная ноша. Поэтому дети ходят строем, читают на утренниках стихи в одном и том же размеренном ритме — тра-та та-та, та-та та! — и лепят одинаковые колбаски и лепёшечки из солёного теста.

Появляются страхи, которые приходится развеивать изо дня в день.

— Меня будут ругать, если я буду спать без майки!

— Но ты никогда не носишь майку и тем более в ней не спишь!

— А все носят!

И приходится объяснять, что можно, конечно, надеть под реглан майку, в чём, в общем-то нет никакой проблемы. Заправить её в трусы — зачем же выделяться? Потом можно так же, как и другие, начинать носить зимний комбинезон с октября и шапку в августе, как только дунет северо-восточный.

В ходе брэйнсторминга у ребенка появляется новая задача: пока все дети просто раздеваются до трусов и майки, ей надо будет идти к своему шкафчику, брать там ночную сорочку и шлёпать обратно в спальню. Да, белая ворона. Зато не надо ходить как капусточка целый день. И да, воспитательнице я сама расскажу, что без шерстяной кофты тоже можно.

Не проходит и месяца, как в группе образуется уже целая стайка из таких вот белых ворон.

«Семья гномов», Рада, 2016

Для старшей, кстати, в школу я даже целую записку писала и личной подписью заверила: «Я, такая-то такая-то, разрешаю своему ребенку самостоятельно определять необходимость надевания куртки для выхода на улицу. Ответственность за все последствия такого решения беру на себя.»

Ах, если бы все решалось так легко, как температурный режим! Увы, ни о каком индивидуальном подходе к детям не приходится и заикаться. Творчество, критическое мышление, уважение чувств — не смешите мои тапочки!

Я с завистью, конечно, читаю истории о зарубежных дошколятах, которых обхаживают и всесторонне развивают пятеро взрослых на группу из 10 детей. Предельно уважительно относятся, поощряют инициативы и разрешают прыгать по грязным лужам. С другой стороны, я прекрасно помню, что мне рассказывала Роузи про те ясли, куда они водят внучку: «Знаешь, Света, этот мир катится куда-то не в ту сторону, раз няня в саду не имеет права обнять и взять на руки плачущего ребенка, подуть на сбитую коленку. Колени — к врачу вместе с официальными опекунами. Слёзы сушить — только словами.» И вот, я уже не так сильно завидую продвинутой цивилизации, глядя, как наш воспитатель приседает на корточки перед мальчишкой, не желающим отпускать маму на работу, — берет его за руки, вытирает слёзку, ерошит волосы и приобняв уводит вглубь игровой комнаты, через плечо подмигивая родителям: «Бегите скорей, пока не опомнился!»

Ладно уж, как-нибудь сами тут, дома, критическое мышление потренируем. И стихи читать с выражением научим, если совсем не съехиднимся. В конце концов, умные люди с интересными фамилиями пишут, что для детей до 7 лет родители — это единственная базовая ролевая модель. Достаточно жить под одной крышей.

«Совы», Надя, 2017

Но знаете почему я вообще сегодня решила тут написать про образование? Да потому, что свершилось прекрасное. Удивительно чудо, которое даёт слабую надежду, что вымирающий вид педагогов, представленный Нелли Осиповной, возможно, возродится и даже окрепнет.

Я пришла сегодня за ребенком в сад и на стенде, куда обычно вывешивают ежедневно работы детей, увидела невероятное. Все они были РАЗНЫЕ!

Это поразительно, но и в частном саду, и в обучалках всяких, не говоря уж про этот государственный садик всегда (!), без каких-либо исключений, все рисунки всех детей лишь незначительно отличались техникой исполнения. Причём, невооруженным взглядом было заметно, что если техника выделялась особо, то в процесс тут же вмешивалась направляющая рука педагога.  А тут пришла новая молодая и симпатичная воспитательница и после нескольких работ по учебному плану вдруг легонько так надорвала шаблон: разрешила детям нарисовать то, что они хотят. Уверена, она придумала какое-то очень изящное объяснение своей дикой выходке, когда писала педотчёт о проведенном занятии.

Всегда говорила своим детям, что очень люблю те их рисунки, которые они сами придумали. И вот, наконец, вне стен своего дома, в государственному учебном учреждении я встретила единомышленника. Ну чудо же!

P.S. Авторство иллюстраций к этому посту принадлежит Наде (7 лет) и Раде (ей 5).

Читать дальше

Превосходя себя


И когда ты утешишься (в конце концов, всегда утешаешься), ты будешь рад, что знал меня когда-то. Ты всегда будешь мне другом. Тебе захочется посмеяться со мною. Иной раз ты вот так распахнёшь окно, и тебе будет приятно… И твои друзья станут удивляться, что ты смеёшься, глядя на небо. А ты им скажешь: «Да, да, я всегда смеюсь, глядя на звёзды!» И они подумают, что ты сошёл с ума. Вот какую злую шутку я с тобой сыграю…

Антуан де Сент-Экзюпери, «Маленький принц»

Под внешними воздействиями напряжение неизбежно, и правило это из механики легко можно перенести в тонкие сферы. Физики давно ударились в мистику, а я, неисправимый гуманитарий, наоборот исследую закон Гука, чтобы понять силу давления, которая произведёт непоправимую деформацию, фатальную для отношений с людьми. Если проще — опасаюсь перегнуть палку. Но гну.

Да что там я, разве я одна такая? Дамы интуитивно и виртуозно применяют теорию упругости к супругу: как долго надо всплакнуть, чтобы сводил вечером в кино, и как сильно реветь нельзя, чтобы не хлопнул  в сердцах дверью сам, отправившись — нет сил это терпеть! — в кабак с друзьями? Он тем временем сердито сверлит что-то в прихожей, громко ругаясь на дрель и хилые дюбеля, но не переходя на крик, — не псих, поди, как её бывший.

И все бы ничего, имей мы дело со сферическим конём в вакууме. Но здесь вполне себе осязаемые жены с биполярочкой в семейном анамнезе, мужья с генетической  предрасположенностью к суициду через алкоголизм и такие хрупкие еще дети, у которых вообще, что ни хрень — то повод для консультации у психотерапевта во взрослой жизни. Поди разбери без помощи специалиста кто там кому перинатальную матрицу сглумил.

Задачи еще серьезнее приходится решать, когда у людей появляется желание стать лучше. Жить счастливее. И это кажется такой замечательной идеей, неоспоримой в своей пользе! Главное, все ведь уже знают про безотказную формулу: начни с себя!

«Это что, профессиональный риск родственных душ? Одна немногого стоит без другой?» — из фильма «Куда приводят мечты»

И начинают ведь! Едят, молятся, любят. Действуют, влияют, богатеют. Раскрывают потенциал, находят себя и… ждут от родных людей того же.

Но вот однажды на очной  ставке с личным психотерапевтом, если  это, конечно, очень хороший психотерапевт, они вдруг слышат такой неприятный  вопрос: «Представь, что ты уже изменился. А что если твой  муж/жена  так и лежит на диване морским  котиком: толстым, пассивным, больным? Что ты будешь  делать? А родителей перевоспитывать полезешь? Кому еще пойдешь наносить пользу?» Вопрос застает врасплох, но помогает подготовится к неумолимой реальности.

И вот ты, такой мудрый, не только начнёшь с себя, но на себе и остановишься, оставив любимым  право выбора. Найдешь в себе силы развестись, если всем станет совсем уж невыносимо. Простишь за все и примешь родителей, не забыв переехать на другой континент на ПМЖ.

От преданности до предательства — рукой подать, как и в другой известной паре антонимов. Может быть тебя утешит, что ты был прав. Несомненно  прав! А может и не утешит.

Мне вспоминается, как в фильме «Куда приводят мечты» главный герой, потерявший детей, и справившийся с бедой через работу и новые смыслы, сожалел позже: «Не сдаваться, быть сильным — это стало моим убежищем. Я так гнал от себя страдания, что рвал связь с теми, кого любил. Пиррова победа!»

Законы механики неумолимы и применимы к миру, который мы порой начинаем гнуть под себя слишком усердно. Вся с таким трудом выстроенная система трещит по швам и рискует развалиться.

Звучит, конечно, чем-то вроде известного демотиватора: «Вылазить из жопы? Нее… Мы же только что обои поклеили, интернет провели!» Но я не об этом. Я о том, что знания — не только сила, но и большая ответственность. Чем больше мы знаем об устройстве вселенной, тем сложнее решения, которые нам приходится принимать за себя и за тех, кого приручили и кого полюбили. «Маленький принц», кстати об этом тоже, а простой совет Лиса — зорко одно лишь сердце — единственно неоспорим.

Страшно? Мне да. Чуть-чуть.  Но может быть вас, как и меня, порадует одно наблюдение: люди, прожившие долго друг с другом в любви становятся похожи даже внешне. Так что, по отношению к родственной душе правило «начни с себя» работает  почти всегда безотказно: человек — очень пластичный материал.

Читать дальше

Сентябрьское сочинение на вольную тему

panorama

В этом году, в феврале, я гуляла по парку возле дома и ловила короткий миг перед весенним равноденствием. Мне думалось, что этот момент, эти густые тучи изредка разрывающиеся короткими всплесками света, темная кора подпирающих небо дубов и акаций, холодные камни парапетов, хриплый грай грачей — все как нельзя лучше подходит панихиде по минувшему году. Это был момент, когда стало совершенно ясно, что 2016й уже умер, а 2017 еще не родился. И было уместно грустить. Было неглупо надеяться.

Когда нахлынул март, надеяться стало поздно. У рожденных организованными людей к этому времени уже куплены билеты и продуманы маршруты, заказаны саженцы и сброшены килограммы. Мне же, зависшей между сезонами, стал невыносимо тяжел этот груз чего-то приближающегося. Настолько тяжел, настолько непонятен, что я предпочла увильнуть от ответственности в, казалось, спасительном «и это тоже пройдет». Осознавать скоротечность сущего весной проще простого: весь мир меняется с умопомрачительной скоростью, заставляя сожалеть об утекающем сквозь пальцы лете еще до его наступления. Kiss me hard before you go…

Между тем, лето все откладывалось. Вместе с ним не наступал и отпуск. Из раза в раз планы трансформировались то из-за климатического коллапса, то в силу иных обстоятельств столь же непреодолимой силы.

На этот раз я не спешила. Кажется, растянутое лет этак на 5-6 состояние «когда едем?», наконец, отпустило. Возможно, оно просто сменилось на «are we there yet?» — пока сложновато разобраться. Нет отпуска? ОК, будем работать. В июле мы попробовали трудиться в дачном режиме: 4 дня в неделю, утром обязательный чай с молоком, вечером — прогулка по лесу. В соседнем доме жил Пашин отец, который очень кстати мог отвести детей на пруд искупаться или занять их сбором урожая шелковицы и абрикос, пока родители отсиживали задницы у компьютеров.

hadgehogЭто выглядело со стороны, наверное, занятно. Слишком уж поставленные на бирже цели диссонировали с окружающим пространством: глиняной штукатуркой, эмалированными кружками с водой, железным засовом на дверях, чахлой электроплиткой и садовыми перчатками (такими, знаете, с пупырышками), брошенными у входа.

Света вылазит утром из-под лоскутного одеяла, проверяет, тепла ли еще стенка печи — ночью было +5 градусов, что для июля как-то зябковато. По узкой тропинке мы пробираемся между кустами малины к свёкру в дом — там есть вода, которую нужно после умывания еще и не забыть принести к нам, иначе чая не видать. После этого можно час-другой заниматься созерцанием внутренней пустоты. До того желательно не забыть подгрузить все графики, чтоб в 10 часов внезапно не обнаружить, что интернет сегодня — говно (Паша, может ты выйдешь и покрутишь антенну?). Пока на рынке ничего не происходит можно поискать оптимальные цены на мотоблоки по заявкам трудящихся. Потом надо не забыть слить за день примерно столько, сколько стоит домик в этой деревне и вечером как ни в чем не бывало пойти в лес и найти там пригоршню земляники и белый гриб прямо на дороге. Ночью можно тихонечко под одеялом включить телефон, загрузить Т4 и посмотреть как срабатывает тейк-лимитка от отставленной через ночь сделки.

Как то самое лоскутное одеяло июль покрылся пятнами противоречивых впечатлений: клёкот аиста, охапки свежего сена на крыльце (Надя, не сиди на бетоне!), старенький полузабытый ноут со стертыми клавишами, семейство ежей во дворе, обмельчавший пруд и тарзанка, с которой, увы, уже нельзя плюхнуться прямо в воду, забавные крольчата в корзине, драм-н-басс и Prodigy с соседcкого двора, оранжевая с белыми прожилками мякоть абрикоса и радужный ореол полной луны.

Дорога домой прошла в ощущении острого дежавю, только это почему-то не я засыпаю у мамы на коленях. Есть машина,  есть дети, есть колени, даже шоссе то же самое, но мама на этот раз — я, и это отчего-то странно. Сегодня я уже собирала в школу второклашку: будила, кормила, делала бутерброд с собой, вела за ручку обеих девченок и четко понимала, что вот она я, мама со всеми обязанностями и ответственностью, а вот тогда, в машине,  почему-то это казалось странным.

SnovПотом мы ездили на Снов. Это река такая у нас, прозрачная, почти как море (и тем обиднее было забыть взять с собой маску для ныряния). Нас было четверо и никого другого видеть на берегу рядом совсем не хотелось. Дети обрадовались, что река достаточно узкая, чтоб ее суметь переплыть самостоятельно. Я радовалась, что она достаточно извилиста, чтоб сидеть на круче и высматривать все новые черты в ее изгибах. Паша был доволен тем, что рядом есть ясеневые рощи (вроде как почти лес).

Знаете такой мультик старый китайский «Царь обезьян»? У царя там был волшебный посох, которым он довольно ловко громил всех несогласных с титулом. Так вот, Паша, пользуясь случаем (изобилием веток и отсутствием хрупкой посуды вокруг) учил детей так же ловко крутить палку. Однажды они снова затребовали новую тренировку.

— Рада, а где твоя палка?

— Я проверяла, достаточно ли она крепкая.

— И…

— Ну, она недостаточно крепкая.

Однажды ночью разразилась буря. Потемневшее от туч чуть раньше срока небо всю ночь кроили молнии. Грохотало у самой палатки, и, спешу доложить, ничто так не заостряет ощущение хрупкости бытия, как гнев Зевса прямо над головой. Утром юные натуралисты имели возможность узнать, как выглядит дерево, в которое совсем недавно попала молния.  Не более, чем в 20 метрах от нас пострадали два тополя: кору у обоих рассекло сверху донизу несколькими вертикальными полосами, а один даже немного обгорел у корней. Такая трещина выглядит совсем как человеческий рубец, особенно чуть позже, когда кора высохла и немного стянулась, оголяя красноватый камбий еще сильнее. Когда видишь широкие полосы содранной молнией коры, раскиданные по поляне и эти влажные ужасные раны, становится невыносимо жаль этих великанов. А еще чувствуешь к ним большую благодарность — взяли ведь удар на себя ведь.

porogiНачало августа прошло по старой традиции в роли переводчика для друзей из Англии, ради которой пришлось разорвать отпуск на две части. Помимо встречи со старыми друьями, этот недельный перерыв подарил еще одного нового друга.

Ездили по городу и заметили, что на остановке уже больше суток стоит лайка. Подошли, поздоровались, осмотрели. Ошейника и чипа не было, только татуировка с номером, по которому хозяина не вычислить. Ногти подстрижены, команды знает, голодный как.. ну да, он же и есть собака. Не оставлять же на произвол судьбы! Открыли багажник и пес не долго думая туда взгромоздился. Предложила родителям передержать, пока ищем хозяина. Они в частном доме живут, что для лайки как бы лучше всего, а своей собаки у них нет уже больше года с тех пор, как похоронили Лилу. Они и зарекались новую заводить, но хозяин лайки так и не нашелся, и не похоже, чтоб сам искал пса. Так в доме поселилась рыжая бестия. Псу от силы год, судя по зубам, так что энергии пропасть. Сейчас, спустя месяц, говорят, что теперь и хозяину бывшему уже не отдадут. Ну, посмотрим как оно дальше будет.

Потом до самых дождей и предосеннего похолодания мы тусили на Днепре, который хоть и чуть более далекий по расстоянию, но более близкий по духу друг. Там, на необитаемом острове, собирали между палаток грибы,  удивлялись масштабам бобриной деятельности, делали миниатюрную модель речных порогов (просто налей воды), нашли лисью нору, сушили таранку (часть сожрала, видимо, та самая лиса), настраивались потихоньку на новый рабочий год.

Теперь вы знаете, что мы делали прошлым летом.

Работа уже давно началась, и, увы, в трейдинге все довольно печально, но об этом, пожалуй нужно отдельным постом. Stay tuned!

Читать дальше

Весенний отпуск на курсе Випассаны: холодно, сыро, трудно. Лучше не придумаешь!

monkey mind
Google images

«Обезьянка ты моя», — нежно подначиваю я свой беспокойный ум, — «угомонись же!». Вдох — выдох. Выдох и снова вдох. Наблюдаю дыхание секунд двадцать, а затем новая мысль уводит  в лабиринт страстей.

Техника наблюдения за дыханием, Анапана, используется, чтоб успокоить ум, обучиться сосредоточению. Когда проходишь десятидневный курс Випассаны в качестве студента, то первые три дня работаешь только над этим. Вдох- выдох. Выдох и снова вдох. Дозволенных развлечений не так много: наблюдать как теплый воздух покидает тело, как прохладный (в Дхамма холле  в 5 утра градусов 10 отсилы) проходит по ноздрям. К третьему дню концентрация должна повыситься достаточно сильно, чтоб отринуть даже эти забавы и наблюдать только прикосновение жизни к крохотному участку под носом, над верхней губой.

Человек, ни разу не пробовавший следить за дыханием, думает, что минут 15-то можно легко это делать не отвлекаясь. На практике же мало кому это удается дольше двух минут, и я сейчас выражаюсь очень буквально. На первом моем курсе,12 лет назад, мысли увлекали меня почти постоянно, оставляя чистой практике самое большее 5% времени. Наверное ближе к 2-3% )) Сейчас удается быстрее останавливать бесполезный внутренний диалог и возвращаться к работе, но до сих пор я каждый раз поражаюсь, почему даже пару минут сохранять концентрацию на простом объекте так сложно!

Великая радость у новичков-студентов наступает на четвертый день практики, когда их обучают новой технике — Випассане. Только тогда они начинают понимать, как сильно научились сосредотачиваться. Теперь, когда можно наблюдать ощущения во всем теле, а не только под носом, исследование собственного мешка с костями кажется прогулкой по Диснейленду, полному удивительных приключений. Медитировать, не отвлекаясь на «очень важные» мысли становиться легче, зато появляется новый вызов — сохранять уравновешенность невзирая на нестерпимую чесотку в левой пятке или, того сложнее — блаженный экстаз, видения и слуховые галлюцинации, что тоже, поговаривают, случается на курсе.

На этот раз я приехала не в качестве студента, а для того, чтобы помочь им своим служением. При регистрации я очень надеялась, что смогу отдохнуть от домашней рутины, перестать беспокоиться о том, чем и как накормить семейство и сколько продуктов покупать. Очень хотелось мирно сидеть в углу и чистить морковку. Может, мыть посуду. Очень ведь медитативное занятие! Я была согласна даже на туалеты. Тому, кто моет туалеты достается также почетное право звонить в гонг, призывая студентов к пробуждению, медитационным сессиям, перерывам на завтрак и обед. Эта перспектива казалась довольно заманчивой, несмотря на душок Доместоса и сами понимаете чего еще. Разумеется, как это часто происходит в таких случаях, меня назначили поваром на 150 человек, и я получила все то, от чего желала сбежать, но в масштабе приблизительно 1 к 40. Вот уж правда, что служение на курсе Випассаны, это боевое учение после теории, получаемой в качестве студента и неслабая подготовка к трудностям реальной жизни. В общем, сегодня, сварив зеленого борща на 4 человека, я почувствовала себя в полной мере героем анекдота про «купи козу».

Кстати, Яна, еще одна служащая этого курса, в конце тоже смеялась: «Я в первый день очень спешила на собрание, чтоб успеть застолбить какую-нибудь нормальную должность, а-то если в конце появишься — только туалеты и останутся». Угадайте, что ей досталось? Ага! И даже без компенсационного гонга, в который звонила другая 🙂 В иной, далекой от Випассаны жизни Яна выглядит вот так, чтоб вы понимали:

Дримко Яна
Yana Label, photo by Roman Stasyuk

Но давайте же я немного вернусь к вдохам-выдохам. Служащие не должны проводить весь день в медитации, но три часа — необходимый минимум. К тому же нам разрешали практиковать любую из двух техник — Анапану или Випассану — на собственное усмотрение. В конце дня служащие вместе с учителем 15 минут посвящают медитации Метта-бхавана, что по сути ничто иное, как пожелание счастья всем существам. А в награду за усердие на десерт можно было послушать ответы учителя на животрепещущие вопросы коллег, задать их самому или просто послушать малоизвестные байки про Будду или других монахов.

Поначалу было очень трудно. Мне хотелось скорее воспользоваться привилегией служения и во время медитаций практиковать только Випассану, избавив себя от скуки наблюдения за собственным пятачком. По сути же пришлось вместе со студентами заново учиться концентрации внимания все три первых дня, так как ум постоянно тянулся то в калькуляции необходимого количества крупы на 40 литров супа, то в осмысление сказанного кем-то из коллег. В этом плане студентам проще — они просто все 10 дней молчат как рыбы, что помогает не отвлекаться на внешний треп и сократить количество поводов для внутреннего. Как только всем студентам на 4й день разъяснили технику Випассаны, медитировать мне стало заметно проще, что опять таки наталкивает на определенные эзотерические измышления по поводу незримого общего мыслительного поля, о котором я рассуждала в рассказе про поездку в Карпаты, касательно его лингвистической части. Не отрицаю, что к четвертому дню я уже приноровилась к новым жизненным обстоятельством и нервное напряжение спало, что тоже влияло на способность к сосредоточению, но все же…

Во время служения на курсе у нас не было возможности так сильно погрузиться в себя в медитациях, чтоб проделывать глубокую внутреннюю работу. Зато внешняя просто кипела. Ах, это сборище лунатиков! Ох, этот рай болтливого эзотерика!

Вот Лера, заморочившись на гендерных предрассудках и окончательно запутавшись, подходит к самому старшему из работавших с нами ребят:

— Саша, ответь мне, пожалуйста, на вопрос. Тебя же можно помучить немного как мужчину?

— Ой, здесь, кажется, это запрещено!

Вся кухня взрывается хохотом. Запрет любых физических контактов — причина нашей бесконеченой тоски по обнимашкам и повод для нескончаемых шуток.

А вот Джоао, молодой португалец, истинный потомок своих склонных к скитаниям предков, вещает самой нашей зеленой молодежи о том, как легко можно путешествовать:

— Существует огромное количество программ по обмену, волонтерских возможностей, автостоп в конце концов. Все что нужно — знать, куда ты хочешь попасть. Ну или хотя бы быть уверенным, что хочешь куда-либо двигаться.

— Джоао, у тебя есть гражданство ЕС?

— Да.

— А у нас нет.

— А, ОК. Тогда путь первый пункт будет «пробейте визу». Второй пункт — мечтайте!

Когда приходит пора расставаться с этим легким на подъем парнем, не говорящим ни слова по русски, мы просто смотрим друг другу в глаза, безмолвно проговаривая все, что не успели в суете рабочих будней. Уже из Молдовы он шлет потом мне мэйл, где сетует о том, что нельзя было обняться на прощание. Я смеюсь в ответ: «Ты знаешь не хуже меня, что мы это сделали.» Запретить физические контакты, не запретив eye-contact — большой промах руководства 🙂

Не всегда бывает гладко. Любое сомнение точит сильнее обычного. Старая боль ищет выход. Собеседник всегда находит самые ранящие слова, если у тебя все еще есть, что ранить.

Нас выдергивают из иллюзий, толкают к пределам, проверяя границы терпимости и выносливости, учат то тыкая носом в лужи, то подставляя плечо и терпеливо шагая рядом, пока не сможешь сам ковылять относительно ровно — все точно то же, что происходит в ежедневной жизни. Просто в подобных местах и обстоятельствах есть небольшой шанс заметить и осознать происходящее чуть больше и глубже, чем обычно.

Место, где проводится курс, на какое-то время становится полем брани и для студентов, и для учителей, и для служащих. Это бой с собственными страхами, желаниями, обидами и страстями. В идеале он должен завершится победой над самим собой и освобождением. Здесь ничего не происходит без причины, рядом не оказывается случайных людей. Мы проходим в ворота центра, неся за спиной мешок горя, как тот козлик из мультфильма, а покидаем его облегчив свою ношу кто на горсть, кто больше, — уж сколько сумел, столько и сбросил. И становится легче искренне желать одного:

Пусть все существа будут счастливы! И я тоже.

Читать дальше

Про женское предназначение, озеро в венском лесу и немецких тётушек.

hedy lamarr
Хэди Ламарр

Не так давно один небезызвестный блоггер Митрич писал о Хеди Ламарр — австрийской актрисе начала ХХ века ныне известной как: «лицо» Corel Draw, первопроходец киноэротики, а также изобретатель методики шифрования незакрытых каналов связи. Да-да, ваш вайфай, блютуз и CDMA работает по принципу, разработанному девушкой, впервые имитировавшей оргазм в кино. Красавица, комсомолка антинацистка, светоч науки.

Митрича я читаю давно и знаю, что он отъявленный борец со всеми видами мракобесия, включая сексизм. Делает он это весьма тонко, с выдумкой, чем и привлекает тысячи читателей в ЖЖ, включая и меня. Статья же о прекрасной Хеди подавалась с тем соусом, что дает устойчивое послевкусие а-ля «вот могут же, несмотря на половую неполноценность!» Под таким вот впечатлением от прочитанного я и ходила несколько дней, пока какой-то пустяковый разговор с Пашей не заставил меня упомянуть актрису и её достижения.

Степенно пережевывая только что состряпанный любящей женой кабачковый оладушек, он поделился мнением, которое в корне изменило мой взгляд на научные достижения миссис Ламар, да и вообще заставило пересмотреть кое-какие убеждения.

— Актриса, говоришь? Корэл? Шифрование сигналов для торпеды?, — Паша просто не может продолжить не убедившись в достоверности предмета обсуждения, — Читал, читал. Давно, с пол года назад, в цикле статей про выдающихся женщин. Знаешь, мне кажется, подобные заметки как раз и являются самым настоящим сексизмом. Кстати, соус какой-нибудь есть к оладьям?

За ужином Паша объяснил, что верный своим традициям все проверять по сто раз и не верить первому впечатлению, он набрал побольше воздуха, нырнул вглубь интернета и изучил суть научных достижений Хеди Ламарр вплоть до чертежей и патента на то самое изобретение, позволяющее хитроумно шифровать незакрытые каналы связи. Оказалось, что суть его была проста, как шарманка. Т.е. действительно, передатчик и приемник были оснащены такими вот барабанами, наподобие тех, что вы могли видеть, например, раскрутив музыкальную шкатулку. Частоты связи менялись строго в соответствии шипами-кулачками этих валиков — гениально просто, я так думаю.

— Ну согласись, идея была довольна проста. В нашем мире живут тысячи женщин ученых: они изобретают лекарства, доказывают теоремы, запускают в космос корабли, проектируют роботов. Они не просто дают идеи, но и реализуют их, что заметь, немаловажно. По какой-то причине о них не пишут известные издания, предпочитая красивую историю об известной актрисе. Ничего не смущает?

Такое мнение застало меня врасплох. С одной стороны, шарманка — это действительно просто. С другой — что же все-таки оставляет отпечатки в истории: идеи, реальные дела или красивые вспышки впечатлений — такие себе зарубки на памяти поколений? А главное, какова важность этих вех?

В дневниках Марии Кюри найдется не одна запись о бытовых проблемах и отношениях с детьми, но что же она сама ставила на первое место? Кем стала бы Лиля Брик, сводившая с ума мужчин своего поколения и круга, — без безусловной любви, восхищения и поддержки своего отца? А Хеди? Что венчает пирамиду ее достижений: патент на военное изобретение, трое детей, а, может, все-таки 10-минутная сцена купания нагишом в венском озере?

Я просто разыгрываю свои карты, не зная, какое слово, поступок или запись останутся важной зарубкой на карте человеческих судеб, да и оставлю ли я эти зарубки вообще. Как и большинство женщин, я тоже была всякой: наивной и напуганной, гордой и независимой, я сидела на шее и на ней же везла, разыгрывала роли «ведической» жены и, должна признать, что роль вокзальной шлюхи была мне не менее близка в иные моменты. Это то, что делает из года в год каждый человек, независимо от пола, расы и врожденных талантов. Мы просто живем, приспосабливаясь под изменчивые обстоятельства судьбы и окружения.

Я до сих пор не знаю, что значит быть женщиной. Впрочем, между кабинками М и Ж я всегда выбираю безошибочно, — может это и все, что по сути нужно (или вовсе возможно?) знать достоверно.

У меня как-то сегодня не сложилось с выводами или стройной логикой, поэтому позвольте я просто переведу для вас послание той, кто нашел, что сказать по поводу своего женского предназначения конкретно. Итак вам пишет Жанин Гезанг:

Дорогие мои друзья,

Я чувствую необходимость поделиться с вами кое-чем, случившимся в последнем нашем туре и изменившим немного мою жизнь.

Быть женщиной в преимущественно мужском бизнесе не всегда просто, и я думаю, любая женщина, занимающая важную должность подтвердит, что уважение тут можно заработать только выдающимся усердием. Тебя легко заклеймят «перегибающей палку» или просто «назойливой», тогда как мужчину будут уважать независимо от умений. К счастью, я росла поощряемая в любых своих устремлениях и еще более счастлива я, что нашла людей, которые уважают любого  честного, красивого душой, усердно трудящегося человека независимо от его пола и воспитания. IAMX. Криса, мою группу и команду, и вас, наших друзей, поклонников и фанатов.

Как женщина я также вынуждена иметь дело с желанием, с инстинктом размножения. Скитания по миру, дикости на сцене, постоянные проверки на прочность возможностей своего тела и разума — это, кажется не слишком совместимым с идей дать новую жизнь. Это никогда не было первейшим моим желанием, но было постоянным знаком вопроса, который со временем только рос. Все эти годы во мне крепла эта связь с вами, я настолько наполнилась любовью и этой привязанностью, что желание иметь своих детей со временем начало таять.

Janine Gezang
Жанин Гезанг

Во время последнего тура произошло два инцидента, которые показали мне, насколько крепка моя связь с вами.  Когда мы играли в Эссене, в Германии, на концерт пришли мои братья, сестры, тетушки и племянники. В толпе я не могла их разглядеть, поэтому прямо в микрофон спросила: «Где моя семья?», — чтобы помахать им. После моего вопроса все присутствующие подняли руки, как будто это было так очевидно, — и для меня это было важнее всего на свете! Не знаю даже, почему удивилась, учитывая, что живу и дышу проектом IAMX уже почти 10 лет. Но я на самом деле не осознавала, какую близость вы со мной ощущаете. То маленькое происшествие воодушевило меня и заставило любить вас еще сильнее. Это нечто особенное между нами. Между нами правда.  Да, есть любовь к музыке, но это не все. Еще дружба. Осознание того, что все мы хотим уловить настоящую красоту жизни. Желание объединяться, забыть о боли и видеть хорошее в других.

Еще я получила особенный подарок от одного из вас. Это книга с письмами для меня, «матери племени X». Несмотря на то, что это заставило меня почувствовать себя староватой, я поняла, что вы имели ввиду, и сочла за честь. Я начала читать письма и в одном из них было написано: «говорят, чтобы стать матерью, нужно родить, но ТЫ не из тех, кто должен родить, чтобы дать жизнь.»

Общество ставит на бездетных женщинах клеймо. Идея о том, что ты не полноценная женщина, пока не родишь — настолько сильна и настолько трудно преодолима, даже для таких свободолюбов, как я! Перед тем, как уехать в последний тур я пообещала себе, что приму окончательное решение, чтоб перестать сомневаться в выбранном пути. Я хочу дарить любовь. Я хочу получать любовь. Возможно даже больше, чем другие люди. И я чувствую своим долгом помогать тем, чья жизнь уже началась. Это и наполняет меня. Я ничего не упускаю.

Так вот, не зная почти ничего о моей личной жизни и мыслях, вы помогли мне приблизиться к ответам на важные  вопросы к самой себе.

Я счастлива быть вашей матерью, сестрой, другом и, почему бы и нет, сексуальной фантазией.

Я полностью посвящаю вам себя. Я буду с вами, если вы позволите себе показать мне себя настоящих.

Спасибо за то, что существуете!

Читать дальше

Птенцы слётки. Что с ними делать?

bird-feeding-offspring
© zoounion.org

Скоро набегут дети и будут требовать вечерней сказки, поэтому я сейчас быстро тут напишу, пока не забыла.

В общем, на прошлой неделе дети пришли из садика и наперебой рассказывали про грачонка, которого нашли в кустах на детской площадке. Воспитательница перенесла его в более безопасное место — какую-то близлежащую рощицу, где ежеминутно не проносятся стада наших драгоценных, но таких порой невнимательных мальчишек и девчонок. Грачонок, летать не умел, но живенько скакал по земле.

В связи с этим вдохновенным рассказом, я, увы, настолько слабо ориентирующаяся в орнитологии, что не могу ворону от грача отличить, решила глянуть, что пишут более прошаренные специалисты по поводу таких вот птенчиков, — что там с ними надо делать? Так вот, оказывается, трогать их вообще не рекомендуется. Эти птенцы не выпали из гнезда, а их самостоятельные похождения по земле — это часть природного процесса между жизнью в родительском гнезде и свободным перемещением по воздуху. Мама с папой, как правило, в курсе, где находится их чадо и продолжают выполнять свой родительский долг, т.е кормить птенца, принося то ему, то оставшимся в гнезде братьям-сестрам личинок, червячков и всякую прочую лакомую живность. Сжирает он этого добра за сутки столько, что, поверьте, искать этих червячков для него вы заковыряетесь уже через пару часов. Если же не кормить каждый час, то он долго не протянет. В общем, как бы мил ни был птенец, как бы беспомощен ни казался, — забирать его домой нельзя, да и вообще, лучшее, что можно сделать — как можно скорее убраться подальше, предоставив природе возможность обо всем позаботится.

Так как сейчас нагрянула череда выходных дней, вызванная то Брэкситом, то Днем Конституции, — мы почти каждый день стараемся спасаться от жары на берегу реки. Поэтому, уже через несколько дней после ликбеза детям, возвращаясь с очередной прогулки, мы имели возможность лицезреть птенца-слётка лично. Малыша заметила Надя, — чудом остановилась в шаге от него. Она заметила в нескольких сантиметрах от своего сандалика темный комочек на двух ножках. Все мы уже знали, что трогать птенца не следует, но нас смутило то, что он собрался спать на самой дороге — пусть не самой оживленной и поросшей травой, но все-таки дороге.

Пока мы толпились возле него и бурно обсуждали, стоит ли его все-таки убрать с «проезжей части», или оставить как есть — малыш очнулся от дрёмы, открыл вначале один глаз, чуть позже — второй и пискнул. Потом еще раз пискнул.  А потом его было уже не заткнуть. Мы отошли подальше, чтоб издалека понаблюдать, что будет происходить теперь.

Из зарослей облепихи и ивы вылетела  маленькая пеночка (не уверена, конечно, что это была именно пеночка, но у нас с энциклопедией птиц — это наилучшая совместная гипотеза) и чирикнула. Писк был, кстати, довольно похож на птенцовый с той же примерно разницей, что голос ребенка отличается от взрослого. Озадаченная мамаша летала то там, то сям вокруг дитятка и продолжала чирикать. Прилетела еще одна пеночка — наверное папаня, кто ж еще? Не представитель же птичьей ювенальной юстиции. Совместными усилиями они отманили птенца с дороги ближе к реке (прыгать он умел довольно резво, кстати), а когда он затих в кустах — снова перелетели через дорогу, где, по моим догадкам было гнездо.

bird-do-not-touchПишут, что птицы способны отвлекать людей и животных подальше от гнезда, притворяясь ранеными. Я удивилась, что своего слётка они манили совсем не туда, где сами собрались ночевать, но потом подумала, что они возможно таким образом «хеджируют» семейные риски. Типа, если кому и суждено погибнуть от этих враждебных двуногих, что так подозрительно затаились в десятке метров от них — пусть это будет только один птенец, а не весь выводок.

Мы поразмышляли немного еще на предмет того, не суждено ли этому малышу стать в эту же ночь лакомством для какого-нибудь хорька, ужа или лисицы, но решили, что этот вопрос вне нашей компетенции, — в конце концов, у зверей тоже есть дети, которых надо кормить.

Не знаю, зачем я вам это все рассказываю, но по какой-то причине я даже хочу попросить вас рассказать и другим тоже. Можно даже коротко: если увидите «беспомощного» птенца на земле — не трогайте и просто уйдите. Сейчас на них самый сезон.

 

Читать дальше

Немного непоследовательности

Каждое утро, отведя детей в сад, я хожу по промышленной зоне, потому что там в начале мая ярко и горячо буйствует розовым цветом боярышник. Откуда ты такой высокий и красивый взялся, среди этих автомастерских, пунктов приема стеклотары и лесопилок?

Когда была маленькой, я любила футбол, игру в пекаря и восьмибитные приставки, а Барби, Бэкстритбойз и розовый люто презирала. Когда выросла, нелюбовь сохранилась, и я строго-настрого запретила родственникам дарить моим двум девчонкам что-либо с преобладанием мадженты в цветовом коде. А как только они научились явственно тыкать пальцем в понравившуюся вещь, а затем и словесно озвучивать желания, так сразу и пошло-поехало: розовая каталочка, мишка, платье, туфли, ролики… Так и до помады скоро докатимся. Да и сама я тоже как-то сдаю потихоньку позиции: «Ну не юбку, конечно, но маникюр-то, хоть маникюр можно? Нет, не розовый.. фуксия, назовем это «фуксия»! Нет, лучше лососевый! » Хотя… кого я обманываю? Природу? Ее не обманешь, она ведь знала, что делала, когда растила, а потом,  в мае, потихоньку раскрывала этот цвет боярышника, мимо которого я так и хожу завороженная этой весной.

Сегодня остановилась рядом. С одной стороны он, уже отцветающий, но все еще яркий, сладкий и розовый.  По другую руку — многотонный грузовик с необъятным прицепом. О счастье, на нём расшнурован и снят целый борт, чтоб работягам удобней было разгружать сокровища: сотни, тысячи немного шершавых, но так изумительно пахнущих сосной желтоватых досок.

Жужжат пчёлы и шмели, потихоньку подыскивая новое место для пиршества. Гудит лесопилка, обрабатывая неровные края, поднимая в воздух мелкую, ароматную пыль.

Именно так должен пахнуть рай — розовым цветом и сосновым срезом.

Читать дальше

Весна в Карпатах

Меня уже давно не тянуло к вокзалам: зайти на пешеходный мост над путями и, перегнувшись через перила, разглядывать содержимое товарных вагонов, сидеть в зале ожидания, притворяясь, будто в кармане есть билет, идти от хвоста к голове пассажирского, исследуя содержимое купе в пыльных окнах, полузадернутых мерзкими шторками. Может быть, отшелушивается необходимость делать судьбоносные выборы, которая и тянет неопределившихся по жизни в эти места. Говорят, к тридцати-сорока годам многих отпускает.

И тут — билеты в один конец. От желания поехать и до отправления поезда всего сутки с маленьким хвостиком — как раз успеть освоиться в разнице между желанием и намерением. Из необходимого взяли два небольших рюкзака, такое же количество детей, один на всех телефон и пластиковую карточку.

Kryvorivnya
Криворовня. Вид с пикника на обочине.

Маршрут Киев — Ивано-Франковск встретил нас проводником, который весьма удачно говорил по-украински с каким-то не то русинским, не то гуцульским акцентом — это с ходу начало настраивать на мультилингвистический лад. Забегая вперед, скажу, что к моему искреннему изумлению переход мыслительного процесса с русского на украинский начался в первые же первые сутки, еще в поезде. Пронаблюдав этот эффект, отрицать теперь существование языкового поля совсем не могу — это так же нелепо, как не верить в электромагнитное. На второй-третий день мы уже перешли на рiдну мову не только с местными бандеровцами, но и между собой. К концу недели я смогла констатировать, что метод погружения в изучении языков действительно наиболее эффективен — даже дети понемногу забалакали.

Всегда думала, что равнодушна к горам, но оказалось, что стихия все же мне близка. Может быть от того, что они насквозь пропитаны ручейками и реками, то и дело выныривающими из-под земли, шепчущими за валунами.

River

И все же, эти быстрые речушки, привязанные хвостами к все еще снежным вершинам, несут с собой какую-то тревожность. Сидеть на их берегу, на берегу более солидного Черного Черемоша, или, наконец, Днепра, все равно что вести беседу с 14-летним подростком, ровесником или 80-летним дедом соответственно. Попить из родника, метром ниже его выхода на поверхность похоже на встречу взглядом с младенцем, едва увидевшим мир — я бы даже сказала, как кормление грудью, только роли распределены несколько иначе, чем я привыкла за последние годы.

Последние 7 км из Верховины в Криворовню преодолели в забитом битком автобусе, крутящем свои колеса через это село в какие-то гораздо более далекие пункты назначения. Заняв дальние сидения мы как-то не смогли предвидеть, что задние двери буса не открываются, так что на ближайшей остановке около 20 человек приподняв бровь выходили из него, уступая дорогу недалекоглядным туристам. Я краем уха уловила чье-то недовольное бурчание, но человека быстро зашикали, кивая на наши рюкзаки и детей. Как позже объяснил нам Василь, в чьем летнем домике мы остановились на эту неделю: «Турист всегда прав.»

Жилье найти было легко. Все сложилось точно по плану, т.е совершенно случайным образом. Еще на автовокзале в Верховине один из случайных попутчиков поинтересовался куда мы направляем свои стопы, где планируем остановится. Мы озвучили свои достаточно скромные претензии: отдельный домик, возможность самим готовить еду и беспрепятственно совершать водно-гигиенические процедуры. Всего 15 минут пути и вот, нас на остановке уже ждал хозяин жилья, полностью соответствовавшего всем озвученным пожеланиям + бонусная печь, очень пригодившаяся, когда мы насквозь промокли на прогулке по близлежащим вершинам.

Однажды утром с крыльца видели, как дымят горы

Как-то, гуляя, спасли на дороге от неминуемой гибели огромную жабу, перенеся в безопасное место. Хороша, чертовка.

Frog

Ходили по стремным мостикам.

Bridge

Думали о вечном и неизбежном.

Cherep

Встретили саламандру. Ради этого стоило попасть под дождь.

Salamandra

Вы не поверите, но в этом ручейке я видела рыбу размером с две моих ладони.

Stream

Криворовня, как и все прикарпатские села, которые мы повидали за этот визит, производит достаточно интересное впечатление: с одной стороны это действительно крестьянский край со всеми трудностями такого образа жизни,  а с другой, на нем нет той печати уныния и безысходности, которым отличаются наши северо-восточные деревни. Такой себе микс из «эко» и «технологий» составляют вай-фай вышки, виднеющиеся среди зеленых крон смерек, грязные резиновые галоши, оставленные на крыльце у входа в выложенную новенькой и ежедневно натираемой до блеска плиткой прихожую, парное молоко, добавленное в зеленый чай из местного «супермаркета», корова, норовящая схрумать недавно распустившиеся нарциссы с ухоженной клумбы, жужжание стиральной машины, сливающееся с шумом вьющегося среди горных полонин Черемоша. Впрочем, все это лишь тень впечатления, основу которого, конечно, делают люди.

Я не питаю особых иллюзий и действительно думаю, что люди везде всякие встречаются. Но я лично, побывав, не в одной деревне Украины и России, ни разу не встречала до этой весны места, где за неделю ни разу не услышала бы перебранки между супругами: ни там, где мы остановились, ни среди соседей, ни во время прогулок. Может быть, дело в том скромном достатке, который обеспечивают самым деловитым хозяевам туристы вроде нас, ведь рай в шалашах — вещь чисто теоретическая. Может, дело в тех крохотных часовенках, что встречаются на каждой улице через каждые 300-500 метров и Великом посте, на пик которого пришелся наш визит. Как бы то ни было, самым вопиющим нарушением спокойствия был воскресный приход какого-то пьяноватого мужика за справкой к главе сельсовета, живущему по соседству. В целом же, в пост тут не пьет почти никто, большинство кафе и столовых на время закрываются, а в магазинах не продаются торты, в которых мы так нуждались, ведь у младшей как раз в день нашего приезда был день рождения. Впрочем, она удовлетворилась и кексом в виде медвежонка. Главное, что свечи мы не забыли прихватить с собой.

Однажды а соседнем селе мы забыли в кафе рюкзак с фотоаппаратом и другими мелочами. На следующий день Паша спокойно съездил и забрал его без лишних вопросов вместе со всем содержимым. До того, узнав о пропаже поздним вечером, сын наших арендодателей с богатой контактной книжкой в телефоне (он местный свадебный музыкант и тамада) битый час названивал знакомым, пытаясь узнать номер хозяйки кафе и прояснить ситуацию. И, пусть его попытки не увенчались успехом, но подобная забота дорогого стоит. Зато разговорились и узнали, что баянисты по обе стороны Днепра предпочитают инструменты немецкого производства, а также, что в Криворовне тянут оптическую интернет-линию помимо неплохого вай-фая.

Мне нравится то, как мужчины и женщины тут делят трудную работу по уходу за садом, огородом и животными, как легко подменяют друг друга в «сугубо женских» или «мужских» делах,  как ненавязчивы, и в то же время чрезвычайно устойчивы в своем мировоззрении и вере. Мне импонируют низкие заборчики у аккуратных, пусть даже не очень богатых домов и та простодушная открытость, с которой хозяева рассказывают о своем быте, окружающей природе, достоинствах и недостатках родной земли.

Однажды, подкрепляясь постным чинахи в местной придорожной кафешке, мы разговорились с хозяйкой. Удивительно, но впервые за весь отпуск, зайдя в заведение, я поздоровалась на русском и, не без удивления услышала, что ответное приветствие звучит подозрительно естественно на том же языке. Позже я узнала, что, в принципе, местные достаточно лояльны и лингвистически подкованы, чтоб общаться с заезжими на любом из двух языков. И все же, в этот раз тут сработал, видимо, тот самый незримый языковой фон, о котором я писала выше — хозяюшка кафе оказалась сибирячкой, вот уже 26 лет живущей в Прикарпатье, приехав сюда с мужем военным еще при совке.  «Муж уже 6 лет как умер, оставив долги, вот и кручусь потихоньку. Думала вернуться на Родину, но люди тут больно хорошие, да и не очень-то охота заниматься переездами», — объясняет она.

В кафе заходит молодая женщина с ребенком лет шести. Они проходят на кухню, о чем-то там общаются с владелицей заведения. Уходя останавливаются у прилавка со всякой чепухой: «Чiпси? Нi, бери сочок та ходiмо, тато чекає». Когда дверь за ними закрывается я не могу удержаться от любопытства: «Дочка, наверное, заходила?», — и получаю утвердительный ответ. Тут родилась, вышла замуж за местного, двое уже детей. Нет, Сибирь, не вернешь ты эту добрую женщину, которая так вкусно готовит, на свою землю. Она уже давно пустила новые корни согласно всем законам природы.

Побывали в музее гуцульских музыкальных инструментов Романа Кумлика, который, увы, покинул этот бренный мир два года назад. Увидели среди скрипок, трембит, сопилок и цимбал два удивительных экспоната, ноу-хау Романа (ударение на о, кстати): самодельные духовые инструменты из обрезка металлопластиковой трубы и шланга от стиральной машины. Задумались.

Купили дрымбу (она же варган).  У нас уже был вьетнамский данмой, и, честно говоря, там звукоизвлечение намного проще. Теперь есть чем себя занять в ожидании трейда, надо ведь научиться ))

Старшая захотела свой день рождения встретить все-таки в Чернигове. Не сопротивлялись и купили обратные билеты.

Читать дальше

Про отпуск, Сибирь и конец света. Часть вторая.

Часть 1 тут.

Природа и поставщики топлива были к нам благосклонны. Первая остановила похолодание, вторые — не разбавляли. Таким образом, часиков в 8 вечера мы уже проехали под каменной аркой естественного происхождения на въезде в земли, подвластные духовной юрисдикции Виссариона.

Саша сказал, будто среди людей ходит поверье, что в час X, когда семь ангелов протрубят в свои трубы, арка эта будет засыпана камнепадом и отрежет общину Последнего Завета от остального суетного мира. К этому дню все усиленно готовятся, так как Виссарион достаточно часто напоминает о грядущем несчастье, и призывает людей к нему готовиться как морально, так и физически.

Если к людям, спасающимся от конца света, можно применить характеристику «оптимисты» — это точно про здешнюю общину. Абсолютное большинство ждало не Апокалипсиса, а совершенно буквально — конца света, т.е электричества.  Эта версия стала тут самой популярной — в ней не было ужаса и безысходности. Только осознание необходимости тяжелого труда и полной боевой готовности.  Отсюда и страсть прихожан к давним народным промыслам, которые возможны без использования электричества и современных технологий.

Т.е самые пессимисты представляли конец света как-то так:

end-of-all
Ну а основная масса относилась как-то так:

end of the world

Позже мы убедились, что люди, даже поставленные в такие суровые рамки быта, отставшего от прогресса на столетие, собрались здесь настолько творческие и трудолюбивые, что смогли выжать, казалось бы, невозможное из простых прялок, топоров и наковален с молотами. Казалось, что человек не мог в этих деревнях чувствовать себя полноценным, если не владел каким-либо рукодельным искусством. Плотность первоклассных мастеров на квадратный километр поражала воображение. Конечно, пока еще есть такая возможность, они не брезгуют пользоваться и бензопилами, и швейными машинками, но в целом, с могут делать свое дело и простым ручным инструментом.

Мало того, что каждый рубленый дом для нас, привыкших к панельным многоэтажкам, казался сам по себе произведением искусства, так он еще и был украшен изнутри резной и плетеной мебелью,  стены украшали картины, одежду — вышивка, а простое разжигание печки для многих становилось приобщением к прекрасному просто благодаря фигурно кованной кочерге. Нет, очень мало людей могли себе позволить срубить новый дом, конечно, и большинство семей располагалось в простых сельских хатках, ранее заселенных простыми русскими деревенскими жителями. Все же, куда б мы ни заходили — везде видно было это старание сделать дом уютным и изящным, подчеркнув простой и часто находящийся в ремонтной стадии сельский интерьер благородными деталями.

Володя, по приглашению которого мы и приехали в этот суровый сибирский край, идеально вписывался в общую картину. Мы были у него дома в одном из под-Черниговских сел еще до его переезда, и тогда еще поняли, что такое по-настоящему золотые руки. Старую печь он перекладывал так, что невозможно было понять, как это чудо можно сотворить из песка, глины и б.у. материала: кирпичик к кирпичику, каждый, видимо, повернут самой ровной стороной к «зрителю». Он мог сам и переложить старый сруб, и построить новый дом по самым современным технологиям. Умел плести из лозы, резать по дереву, заготавливать сушеные ягоды, овощи и грибы, паять и чинить все на свете, на своем опыте знал о пермакультуре и натуральном сельском хозяйстве со всеми его мульчированиями, правильным соседством растений, томатными деревьями и прочими чудесами агротехнологий. Когда мы, приехав в гости впервые, презентовали ему несколько гостинцев, включая льняное масло, он едва сдержал улыбку: на веранде у него стоял самодельный пресс для выжимки масла из всего, что это масло в себе содержит. К слову, убеждение, что льняное масло всегда горчит — злой вымысел его производителей. Володя дал нам попробовать свежедавленное масло из необжаренного льняного семени и завещал никогда его не хранить больше месяца, ведь уже по истечению первой недели появляется горчинка, а к концу месяца, по его мнению, масло становится и вовсе несъедобным. Так что, если продавец на рынке будет вам рассказывать что «вчера из-под пресса» и что «оно и должно горчить», так и знайте, что по-другому бывает. Кстати, один из двух привезенных в Сибирь чемоданов как раз-таки и был заполнен деталями этой самой Володиной маслодавки, которую он не смог физически с собой утащить при переезде.

В общем, когда Саша выгрузил нас, наконец, из своего джипа в Гуляевке, мы очень рады были вновь видеть этого замечательного человека на сибирских просторах. Тем более что Володя, еще не обзаведясь собственным жильем, все же нашел нам пристанище на ближайшие дни у своей новой подруги Лены, которой мы по сей день от всей души благодарны за ее гостеприимство и ту невероятную легкость, с которой она устроила наш быт на следующие дни.

Есть такая поговорка, что гость, он как рыба — хорош пока свеж, а на третий день становится просто нестерпим на дух. Позже мы поняли, что земли Виссариона настолько часто посещаются всякими пришельцами, что местные жители очень быстро поняли всю утомительность вежливых расшаркиваний и открытости. Наверное, этим объясняется и отказ той семьи, которая вначале согласилась нас принять: пожалели нас, а потом подумали и о себе, и решили не портить друг другу настроение, демонстрируя напускное радушие, которое в любой момент могло лопнуть. Я их прекрасно понимаю. Лена же сотворила чудо — очень деликатно обозначила те границы и рамки, в которых сама себя чувствовала комфортно в своем доме при гостях с маленькими детьми, уважая при этом нашу потребность в личном пространстве, насколько то было технически возможно. Она легко и непринужденно рассказывала о той помощи, которую мы могли ей предложить в бытовых вопросах, мирясь с нашей неуклюжестью и подсказывая там, где это было необходимо, искренне интересовалась нами и рассказывала о себе. У Лены мы не чувствовали себя обузой и как-то на удивление быстро стали временной частью ее семьи со всеми вытекающими обязанностями и привилегиями. Позже мы посетили и величественные хоромы Саши, который привез нас из аэропорта, и побывали у той семьи, что планировала нас принять изначально. Я понимаю сейчас, что нам очень повезло с тем, как все в итоге сложилось. В тех домах жизнь была налажена и отточена до мелочей. Вот свободная кровать для гостя, вот кухня, а вот ее хозяйка. Нам было там место. Гостевое место, со всей неизбежностью появляющегося на третий день душка.

gulyaevka
Гуляевка

Лена рассказала нам, что после развода с мужем (по ее словам он очень близко к сердцу и с огромным энтузиазмом воспринял речи Виссариона о том, что многоженство может быть для некоторых семей хорошей идеей) они разменяли свою квартиру в Красноярске на два домика в разных деревнях этой общинной конгломерации. Лена себе выбрала столетний осиновый сруб, который раньше принадлежал староверам и охраняем был с одной стороны поросшей смешанным лесом горой. С другой, в небольшом отдалении несла свои быстрые воды весьма крупная по нашим меркам река Казыр. Но то по нашим. Людям же, живущим в стоне-другой километров от Енисея, речка казалась вполне заурядной. Даже то, что ее воду можно пить без всяких опасений за здоровье, местных почему-то не впечатляло.  В общем, весьма удачное, по-моему, Лена выбрала место для жизни. В ее доме она била ключом.

Согласно старых стандартов дом изначально состоял из двух помещений: одной большой комнаты с печью и прихожей, которая в украинских селах именуется клуней (она же подсобка, кладовка и тамбур). Видимо когда-то к нему пристроили еще одну неотапливаемую комнатку прежние жильцы, но кипучая энергия Лены добавила еще несколько квадратных метров и разрастила дом до имения с двумя спальнями и довольно большой кухней-гостиной-прихожей. По стенам в полном хаосе плелась новая проводка, кое-где были заменены окна, у входной двери прям посреди «прихожей» торчал ручной насос от скважины. На печи — центре любого родового имения — со всей любовью и старанием был нарисован милейший котейка, стены и полки украшали разнообразные изделия из бисера, в углу в полной боевой готовности блестела смазанными деталями швейная машинка. Лена оказалась вторым после моей мамы человеком мной встреченным, который мог без выкроек и примерок на коленке за час соорудить брюки, сарафан или жилетку.

Городскому жителю не понять, каких усилий стоит поддерживать в чистоте и порядке сельский дом, находящийся в стадии перманентного ремонта. Лене это удавалось с огромным, на мой взгляд, успехом, хоть и не без труда. К примеру, некоторых усилий ей стоило приучить нас расчесываться и заплетаться строго у печки (у всех, кроме 9-месячной Рады были тогда длинные волосы). В общем, несмотря на всю бурную деятельность, сменяющих друг друга гостей и прочие стихийные бедствия, в доме было очень уютно. Так, я себя сейчас чувствую когда навещаю родительский дом, где происходит ремонт.

Лена разрешила нам занять маленькую спаленку. Она отапливалась только тем теплом, что проникало сквозь стены и открытую дверь. Там была одна кровать, где едва помещалась я с детьми, а Паша спал на полу рядом. Наши два чемодана заняли почти все оставшееся свободное пространство, но чесслово — нам было там уютнее и удобнее, чем в каком-либо другом доме, посещенном за ту поездку в Сибирь. Паша быстро научился топить печь, занялся, конечно, настройкой Лениного ноутбука и по-моему даже что-то там помогал с разводкой электричества, хотя я могу и напутать. Я, с малышкой в слинге, могла ловко чистить овощи и качать воду тем самым насосом. Боюсь, больше от меня толку не было.

До сих пор Паша вспоминает с большой нежностью и тоской (чем бесит меня, конечно, безмерно) изысканную простоту Лениной кухни — она за 15 минут крошила что-то в кастрюлю, ставила на печную плиту и через час на выходе получался отменный борщ, суп или каша. Что-то такое она туда добавляла — до сих пор не пойму что, но было вкусно. Без рыбы, без мяса, без яиц, из остатков вчерашней каши, отрубей, свекольной ботвы и доморощенных специй — всегда вкусно.  Мы, конечно, покупали ту еду, что можно было достать в магазине: крупы, масло, хлеб, привозные фрукты, но все же понимали, что Лена изрядно расходовала на нас то, что купить зимой в Сибирской деревне невозможно — заготовленными с лета овощами. В общем, подобрала, обогрела, накормила — святая женщина.

В вечер приезда мы уложили детей спать, а сами долго пили чай с яблочными сушками и козинаками, которые привезли с Украины. Володя рассказывал о планах на будущее, общинных делах, расспрашивал о наших ожиданиях и целях приезда. Лена негодовала, что нас не приняла та семья, которая обещала, но в целом, казалось, была даже рада интересным гостям с детьми. Может, ее педагогический дар требовал материала для творчества, а может, что более вероятно, она просто радовалась новым впечатлениям и возможности сделать доброе дело.

Мы были очень серьезны. Нам предстояло много узнать о себе, о взаимодействии с людьми и новых его способах. Это место, эти люди, нас окружавшие, делали задачу более четкой, но от этого и сложной. Мы должны были быть честными с собой и понять, чего хотим от этой жизни, куда движемся, как живем и можем ли продолжать в том же духе и дальше. Нам предстояло учиться выражать свои чувства друг к другу и внешним обстоятельствам, научиться слушать и слышать мнение других, быть твердыми в своих убеждениях, но уметь мягко доносить их до чужого сведения. Я думаю, что месяц в Сибири научил нас с Пашей большему, чем все все предшествующие годы нашего брака. Та поездка заложила основы для умения разговаривать друг с другом, не раня и не ранясь при этом. Можно много плохого найти в общине Виссариона, если постараться, но мы старались найти то хорошее, что сможем использовать. Наше путешествие только начиналось.

Читать дальше

Про отпуск, Сибирь и конец света. Часть первая и, предположительно, не последняя

Время бежит, девичья память плавно перерастает в старческих маразм, поэтому я вижу необходимость сделать несколько записей о событиях одной особо удачной на приключения зимы 2012го. Тогда, под Новый год мы направились на восток, как и большинство соотечественников. Единственное отличие — мы взяли курс чуть северней и вместо Пхукета за те же деньги попали в довольно странное место. Красноярский край называется.

Тут следует уточнить немного цели визита. Дело в том, что за предшествующие два года наша скромная семейная пара обзавелась аж двумя потомками и, как осознанные родители, мы всерьез обеспокоились задачей сделать все от нас зависящее, чтобы стать по-настоящему счастливой семьей. Мои измышления на тему что делает человека счастливым — не тема данного рассказа, так что ограничусь тем, что на тот момент нам казалось, что хорошие соседи и чистый воздух — условие необходимое (пусть и недостаточное) для того, чтоб отдельно взятая ячейка общества, т.е мы, была счастлива.

Все лето провели мы в попытках найти единомышленников. Объездили большую часть Украины, посещая все более-менее адекватные в идеологическом плане и состоявшиеся в плане количества жителей экопоселения. Увы, везде мы находили серьезнейшие недостатки без права на компромисс. Решили пойти ва-банк: если даже самое крупное и процветающее эко-поселение мира нам не подойдет, то так тому и быть, нужно признать эту вероятную ветвь развития тупиковой и искать счастья без привязки к географическим координатам.

Интернет знает все, и знает он также, что самое большое русскоязычное экопоселение находится в Сибири и возглавлено неким Виссарионом. По счастливой случайности один из наших новых знакомых как раз переехал в общину Виссариона в том же году и пригласил навестить его, а заодно примерить на себя тот образ жизни, который они там ведут. Он объяснил, что хоть большая часть людей и выбрала Церковь Последнего Завета (именно так называется данный… хмм.. ну пусть будет «культ») в качестве духовного ориентира, но в общем-то никто там никого за веру несоответствующую гнобить не будет. Такой расклад нас устраивал.

Тут следует сделать небольшое отступление и сказать, что Виссарион считает себя вторым воплощением Христа. Отдельные индивиды, в чем позже мы убедились наглядно, действительно испытывают находясь в его присутствии состояния, называемые религиозным экстазом, что в некоторой степени объясняет популярность того поселения, что Виссарион вокруг себя организовал. Нужно отдать должное и его способности убеждать и объединять вокруг себя людей. В итоге у него получилось на базе нескольких полузаброшенных сел в Красноярском крае, создать общину, в которой отлично уживаются и ладят его последователи, рьяно трудящиеся над соблюдением новых заповедей Виссариона-Христа (т.н. Семья), любопытствующие всех мастей (вроде нас и не только), местные старожилы-алкоголики, еще более местные староверы, а также многочисленные «лунатики» самого разнообразного калибра: от сбежавших из дурдома до так называемых «контактеров», слышащих голоса невесть откуда. Кстати, при желании те самые местные сельские жители свободно могли бы купить квартиру где-нибудь в райцентре Красноярского края, — любая развалюха в Черемшанке, Петропавловке и еще нескольких селах, названия которых я уже забыла, сейчас стоит не меньше 10К зелеными, но чаще гораздо дороже.

abakan
© unknown

В Абакан мы приехали утром и целый день отсыпались в гостинице после перелета. Впечатление о городе в полной мере выражает фото слева, и, думаю это же фото наглядно демонстрирует, почему задерживаться тут нам не очень-то хотелось. Теоретически мы знали, что Володя (тот самый наш друг) организовал нам жилье в какой-то знакомой семье как минимум на первую неделю. Вечером же нас должен был отвезти в Гуляевку (одна из деревень, образующих  конгломерацию «поселения») человек, приехавший в город по каким-то общинным делам, которыми и занимался, пока мы осваивались с русской зимой.

Саша приехал за нами вечером. Худенький, невысокого роста. Он быстро говорил и улыбался 94% времени. С такой же широкой улыбкой, перемежая речь прибаутками, он сказал, что жилья пока для нас нет, так как семья та передумала внезапно. «Но это ничего!», — говорит он, — «Тут место такое. Ежели надо чего человеку по настоящему — все как-нибудь устроится, причем наилучшим образом. А если не надо, то само и отвалится».  С таким вот приободряющим объяснением здешнего мироустройства мы загрузились в джип. Убедившись, что все четыре задницы удобно разместились, Саша тронулся с места и без лишних предисловий задал первый вопрос: «А вы, ребята, приняли Виссариона как Христа?»

Лучше б он нас по лбу стукнул — там, по крайней мере, понятно как реагировать.

— Надя, смотри, речка! Ташеба. — попыталась я изящно перевести разговор на другую тему. Увы, безуспешно.

Дело в том, что познания наши о Виссарионе ограничивались просмотрами нескольких роликов в Youtube, а также комплексом слухов, витавших вокруг этой личности. Мы знали, что он в своей теософской доктрине делает упор на важность самопожертвования ради общего блага, т.е., если сильно упростить, организует вокруг себя гигантский человеческий «муравейник» с уклоном в «эко». Труд + творчество + любовь к ближнему = профит, если вкратце. Смущали и, мягко выражаясь, несбывающиеся пророчества о конце света, а также такие нюансы как разрешенное в общине двоеженство (тема, как мы выяснили позже чрезвычайно острая в поселении) и ряд других идеологических коллизий с нашим внутренним миром.

Уж не помню кто ответил, но выкрутились мы так: «Как раз и приехали проверить, who is who». На Сашином лице скользнула хмурая тень, но уже через несколько секунд он стал привычно улыбчив и говорлив. Рассказал о том, что сам, когда впервые увидал «Спасителя», испытал как раз тот самых духовный оргазм, о котором я упоминала вначале, отринул все сомнения и с тех пор неустанно старается быть хорошим последователем Последнего Завета. Он не забыл упомянуть, что ярким подтверждением тому, что сделал правильных выбор стала его нынешняя жизнь и все награды «ниспосланные» свыше: он был избран главой Гуляевской общины, имеет хороший дом (впоследствие оказалось, что «хороший» — это было более чем скромное определение), полный достаток, добрых соседей — все, что надо для полного счастья.

Тем временем мы выехали на окружную. Тут Саша притормозил немного и, улыбаясь уже несколько озадаченно, кивнул на датчики.

— Температура за бортом сейчас -37 по Цельсию. Вам это о чем нибудь говорит? — спрашивает.

— Ээээ… Мы в Сибири?

— Ну, как бы да. Но есть нюанс. Сейчас 7 вечера, а значит, что через пару часов уже может быть и — 40 и даже ниже. А машина на дизеле. А дизель замерзает при температуре ниже 42-х.

Саша явно что-то еще не договаривал, и мы посчитали своим долгом спросить, что именно.

— Нууу… дело в том, что я не знаю какой дизель мне сейчас залили. Бывает некачественный. Он замерзает быстрее. Но вы не волнуйтесь! У меня есть в машине топор и спички. Не пропадем! Худшее, что может случиться — легкие обморожения.

winter-road
© helego

Тут Саша взглянул на заснувших на заднем сидении Раду (9 месяцев на тот момент) и Надю (2 года и 9 месяцев) и улыбка второй раз сползла с его лица: «Вы, ребята, лучше сами решите, а? Едем? Или тут, в городе, переночуем?»

Сейчас я склонна полагать, что мы поступили как настоящие идиоты весьма опрометчиво, когда согласились продолжить путь несмотря на приближающийся мороз. Мне кажется тут сработала некая уловка ума: мы никогда не видели и не знали, что топливо может замерзнуть прямо на ходу, поэтому просто до конца не поверили в такую вероятность. В глубокой задумчивости мы откинулись на сидения и настороженно притихли, будто прислушиваясь: достаточно ли ровно стучит мотор? не простудился ли? Саша же, в противоположность нам, приободрился и надавил на газ.

Спустя несколько минут мы уже пересекали Енисей. Саша подсказал, что тут как раз подходящий момент загадать желание: могучая река непременно поможет исполнить искреннюю просьбу. Не знаю о чем подумали другие, но у меня в голове вертелось только одно желание — мороз в -40 градусов. Не больше! Забегая вперед — Енисей в ту ночь нас не подвел 🙂

До Гуляевки оставалось около двухсот километров.

Продолжение здесь.

Читать дальше